momtomir (momtomir) wrote,
momtomir
momtomir

Categories:

Как в 1443 году под Рязанью замерзла и погибла казахо-узбекская армия царевича Мустафы (история) | Ц

Как в 1443 году под Рязанью замерзла и погибла казахо-узбекская армия царевича Мустафы (история)
00:19 09.11.2019

Как татары "охудеша и померзоша"

Это случилось зимой 1443 года. В Рязанской земле объявились татары – как вскоре выяснилось, набегом командовал какой-то неведомый рязанцам степной "царевич" Мустафа. Как уже в наше время установили историки – немудрено, что неведомый. Потому как сегодня этого оглана (царевича) называли бы или казахом, или узбеком, и постоянное его место жительства располагалось довольно далеко от Рязани – в Кыпчакской степи, на территории нынешнего Казахстана.

Именно там кочевала так называемая Узбекская орда, к которой и принадлежал Мустафа - человек пока еще непонятной национальности. К тому времени Узбекская орда уже успела отделиться от трещавшего по швам "улуча Джучи", но еще не успела расколоться на две части, одна из которых оставит себе название "узбек", а другие назовут себя "казахами". Первые уйдут на юг, захватят древние города Средней Азии и мал-помалу осядут там, впитав в себя эту древнюю и очень красивую культуру, превратятся в ремесленников и садоводов, хлопкоробов и болельщиков команды "Пахтакор", что, собственно, и переводится как "хлопкороб".

Другие останутся в Кыпчакской степи, номадической цивилизации не изменят, и так и будут кочевать вплоть до сталинской коллективизации. Осевших узбеков, изменивших духовитой степной полыни с зеленью садов, будут считать ренегатами, обзывать их не "узбеками", а "сартами" ("оседлыми") и сочинять про них всякие обидные стишки вроде "Озбек - оз агам, сарт – садагам" (Узбек – мой предок, сарт – моя добыча).

Но в целом парочка "узбек-казах" представляет собой своеобразную азиатскую версию "москальско-хохлячьей" дихотомии – это такие же братья-соперники, всегда помнящие о близком родстве, но не упускающие ни малейшей возможности помериться всем, чем только можно помериться.

Впрочем, до этого еще далеко. Пока же оглан Мустафа привел свою орду в далекие земли урусов – прибарахлится.

Ну и, надо сказать, сходил он не без успеха – Мустафа сотоварищи взяли неплохую добычу "повоева власти и села Рязанскиа". Взяв "полон многий", он повернул лошадей, но почему-то не ушел окончательно, а "ста на Поле". Через какое-то время от него в Рязань прибыли ходоки с предложением к рязанцам выкупить полон обратно: оглан решил не тащить добычу в Казахстан, а продать на месте – по вполне божеской цене. Рязанцы, радуясь, что так славно все обернулось, выкупили своих пленников и довольные отъехали обратно.

Но вскоре узнали, что история с Мустафой еще не закончилась. Этот незваный гость никак не мог откланяться, и через какое-то время опять объявился под Рязанью. Но на сей раз не за добычей: "Мустафа же паки прииде в Рязаньна миру, хотя зимовати в Резани: бе бо ему супротивно на Поли нужи ради великиа". Зимовать он решил в Рязани, слышали?

Все это, конечно, со стороны выглядит смешно – "люди добрые, дайте напиться, а то переночевать негде", но на деле комичное поведение Мустафы летописец вполне нормально объясняет.

Дело в том, что зима 1443/44 года выдалась на редкость суровой – "а зима люта и вельми зла, и снези велици и ветри, и вихри силни". Встав "на Поле", Мустафа, по всей видимости, понял, что с добычей он до родных кочевий не дойдет. И не спасет их даже умение косматых татарских лошадок разрывать копытами снег и добывать мерзлую траву – просто добывать было нечего, "Поле все в осень пожаром погоре". "Местные" татары, зная о случившемся, откочевали южнее, а пришедший издалека Мустафа из-за своего неведения и влип, оказавшись в положении хуже губернаторского. Тогда он по бросовым ценам "скинул" весь полон, но пока распродавался, снега, очевидно, еще подвалило, и стало ясно, что татарам не уйти и налегке. Выбор у Мустафы был не богат – помирать в степи или проситься на зимовку к тем, кого он только что ограбил.

Рязанцы, к их чести, вошли в положение незадачливого командира, и дозволили недавнему налетчику остаться.

Тем бы и завершилась эта анекдотичная история, но тут вмешалась Москва, и комедия обернулась трагедией.

Москва, как вы знаете, в то время уже потихоньку пыталась подгрести Рязань под себя, и тамошний великий князь Василий, тогда еще не Темный, узнав о заключенном рязанцами соглашении, осерчал. Дело в том, что татары в последнее время просто повадились наезжать с набегами. Не далее как год назад на Рязань уже приходили набежники, правда, не из Узбекской, а из Большой орды: "Приходиша татарове Болшиа Орды на рязаньскиа украйны и много зла сотвориша и отъидоша с полоном".

Посему нынешних налетчиков князь Московский решил наказать – из Москвы на Рязань вышло войско под командованием воевод князя Василия Оболенского и боярина Андрея Федоровича Голтяева. По пути к нему присоединились отряды "мордвы на ртах (лыжах) с сулицами (короткими копьями) и с рогатинами и с саблями", а уже в рязанских землях к московскому войску примкнули какие-то "казаки рязаньскиа"

(и это первое упоминание о казаках в русских летописях).

Рязанцы же, узнав о приближении московского войска, велели татарам покинуть город – сами, мол, между собой разбирайтесь. Поэтому отряд Мустафы ждал московскую рать в заснеженном поле, на берегу речки Листани. Казалось, комедия продолжается – степное воинство больше напоминало толпу бомжей: "Татари же отнюдь охудеша и померзоша, и безконни быша, и от великаго мраза и студени великиа и ветра и вихра луки их и стрелы ни во что же быша; снези бо бяху велици зело".

Если кто не понял – поясню. Отряд Мустафы оголодал и обморозился, у них практически не осталось лошадей, и биться против московской конницы и "мордвы на лыжах" им пришлось в абсолютно непривычном для кочевников пешем строю, причем в глубоком снегу. Страшный мороз и сильный ветер сделали практически бесполезным главное оружие татар – лук, и полагаться они могли только на свои сабли.

Тем не менее, бой они приняли.

Как вы наверняка догадываетесь, ни русские летописцы, ни русские историки особой любви к татарам не испытывали. Но об этом последнем бое татарского царевича Мустафы все, не сговариваясь, пишут с искренним уважением и к царевичу, и к его обреченному отряду. Мустафа был невезучим атаманом и, наверное, неважным полководцем, но смерть свою он принял красиво. Умер, как подобает истинному воину. Вот как описывает эту битву Николай Карамзин:

"Татары, цепенея от сильного холода, не могли стрелять из луков и, несмотря на свою малочисленность, смело пустились в ручной бой. Они, конечно, не имели средства спастися бегством; но от них зависело отдаться в плен без кровопролития: Мустафа не хотел слышать о таком стыде и бился до изнурения последних сил. Никогда Татары не изъявляли превосходнейшего мужества: одушевленные словами и примером начальника, резались как исступленные и бросались грудью на копья. Мустафа пал Героем, доказав, что кровь Чингисова и Тамерланова еще не совсем застыла в сердце Моголов; другие также легли на месте; пленниками были одни раненые, и победители, к чести своей, завидовали славе побежденных".

Источник - Подумалось мне часом
Постоянный адрес статьи - https://centrasia.org/newsA.php?st=1573247940
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments